Дом лавалей английская набережная 4

a_uspensky


“… Богатство, блеск! / Высокий дом / На берегу Невы / Обита лестница ковром, / Перед подъездом львы…” – так писал об этом знаменитом доме на Английской набережной-4 Николай Некрасов.

Особняк, построенный в стиле позднего классицизма, неоднократно перестраивался и приобрел черты ампира в начале 1800-х годов. Тогда новыми владельцами дома стали супруги Александра и Иван Лаваль, заказавшие архитектурный проект Жану Тома де Томону.
Главный фасад украсили десять ионических колонн, боковые крылья здания акцентированы треугольными фронтонами и скульптурными барельефами на мифологические темы. Дом стал из трехэтажного двухэтажным, в нем появились арочные своды потолка.
Здесь видно как повысил Тома де Томон второй этаж. Эта лестница — поздняя, неродная

Особым великолепием отличалась внутренняя отделка особняка. Парадная лестница разместилась в ротонде, перекрытой куполом с кессонами, украшенными лепными розеттами и звездами.

Это единственный интерьер, сохранившийся до наших дней без значительных изменений.
По лестнице гости поднимались в Зал для Празднеств с беломраморными коринфскими колоннами и плафоном, украшенным художественной росписью. В целом ряде помещений сохранилась роспись-гризайль, имитирующая лепной рельеф. Отделка Голубого зала была выполнена по проекту известного архитектора Гаральда Боссе. Своды Помпейского зала покрывала многофигурная полихромная роспись.
С 1810-х годов дом Лавалей стал центром культурной жизни всего Петербурга. В его выставочном зале было размещено крупнейшее в России собрание античной скульптуры. В зале живописи находилась коллекция художников эпохи Возрождения. Специальное помещение занимала обширная библиотека, в которую кроме книг входило собрание гравюр и географических карт.
Здесь устраивались литературные и музыкальные вечера, на которые приглашались известные в столице поэты, писатели, музыканты, художники. В салоне Лавалей читали свои произведения Николай Карамзин и Александр Пушкин. Частыми гостями этого приветливого дома были Николай Гнедич, Иван Крылов, Василий Жуковский, Петр Вяземский, Адам Мицкевич, Александр Грибоедов.
Приемы, балы, литературные вечера, концерты, вернисажи… Все это продолжалось, пока были живы супруги Лаваль. Иван Степанович скончался в 1846 году, а за ним в 1850 году и Александра Григорьевна. Особняк перешел в собственность средней дочери Софьи, бывшей замужем за графом А. М. Борхом. Содержать особняк Борхам стало не по средствам. Софья продала особняк известному банкиру Самуилу Полякову. У наследников Полякова С.С. в 1911 г. дом приобрела казна для размещения в нем документов Сената. После революции здесь разместился Центральный государственный исторический архив.
В период Великой Отечественной войны зданию был нанесен огромный ущерб, затем оно неоднократно реставрировалось. Сегодняшний облик здание приобрело благодаря капитальной реконструкции, длившейся около двух лет. Была проведена реставрация лепки, живописи, каминов, паркета,металлического декора, позолотные работы.

Я не увлечен литьем, но уровень этих сохранившихся чугунных дверок и вьюшек заставил меня сделать фото.
Интерьер здания был оборудован современными коммуникациями и средствами связи для того, чтобы здесь мог начать работу Конституционный суд Российской Федерации.
История любви:
Жан-Франсуа Лаваль — французский эмигрант, сын виноторговца, бежал от французской революции в Россию, служил учителем в Морском кадетском корпусе.
Александра Гриорьевна Козицкая – по линии матери из очень богатого рода Мясниковых, по линии отца из рода Козицких. Григорий Иванович Козицкий был статс-секретарем Екатерины II. Попал в немилость, и в итоге — пил и покончил с собой. Богатая дама влюбилась в Лаваля (его называли в России Иваном Степановичем). Оба были уже далеко не юные. Мать А.Г. была против, и она написала письмо Павлу I, он потребовал у матери объяснений, и та ответила: «Никто не знает откуда он, веры он не нашей, чинов у него нет». Павел возразил: «Его знаю я, веры он христианской, чин для Козицких достаточный». Убедил маму, та благословила.
И – какие тут варианты? Поженились влюбленные, домик построили. Удачно.
Tags: Лаваль, питер

LiveInternetLiveInternet

Лаваль, Борх, Трубецкая, Козицкие.

Гр. И.С. Лаваль. —Графиня Лаваль.

На Английской набережной, рядом со зданием Сената, располагается
бывший дом графини Лаваль, архитектурный шедевр и, в своё время,
центр светской жизни Петербурга.
Его история началась с того, что двадцатисемилетняя Саша Козицкая,
наследница миллионного состояния, полюбила французского иммигранта
Жана Лаваля, служившего скромным учителем в Морском кадетском
корпусе. Однако мать девушки такой мезальянс не одобрила и согласие
на брак не дала.
Когда-то Сашин дед служил паромщиком на Волге, но однажды, в
счастливый для него час, получил 500 рублей на обзаведение из рук
самого Петра I.
Отправившись на Урал, он по примеру Демидовых основал завод и
сказочно разбогател. Александра Козицкая унаследовала не только
миллионы деда, но и его сообразительность.
Она обратилась за покровительством к императору Павлу I .
Павел вызвал мать Сашеньки и спросил её, что она имеет против Жана Лаваля.
«Во-первых, он не нашей веры, во-вторых, его никто не знает, а в-третьих,
чин у него не больно велик», — отвечала дочь паромщика.
«Во-первых, он христианин, — возразил император, — во-вторых, я его знаю,
а в третьих, для Козицких чин у него весьма достаточен, а посему – обвенчать!»
Так Сашенька Козицкая стала госпожой Лаваль.
А потом она ссудила нуждающегося короля-эмигранта Людовика XVIII
тремястами тысячами франков, и Жан Лаваль в одночасье стал графом,
а Саша – графиней Лаваль.

Владения Лавалей – Борхъ.

Должно сказать, что Лавали были одними из известнейших людей своего времени. Живя в первой половине 19 века, имея огромные богатства, они не тратили деньги зазря, но занимались благотворительностью в самых разных направлениях светской жизни.

Известно, что графиня Александра Григорьевна Лаваль, путешествуя по Западной Европе (в особенности по Италии) собрала уникальные коллекции. Почти полвека она занималась этим. Полотна Рубенса, Рембрандта, Рейсдаля, Лоррена, Альбани, Бартоломео, Гверчино, Дольчи и многих других украшали залы в их особняке на Английской набережной (дом №4, где ныне располагается Конституционный Суд). До 300 древнегреческих и италийских ваз, глиняных и стеклянных изделий и около 300 античных бронзовых вещей. Большой художественный интерес представляли римские копии I-II веков нашей эры с греческих оригиналов V-IV вв. до н.э. Среди них: Император Бальбин, Юлий Цезарь, Портрет юноши, Портрет римской дамы, Геракл, Мальчик с птичкой и другие (1-с.247)). Среди аттических краснофигурных ваз V-IV веков до н.э. лучшими были: Дионис в борьбе с гигантом, Прощание воина с семьей, Сцена пира. Особое место занима протокоринфские арибаллы, среди них даже редкий образец VIII века опять же до нашей эры! 30 предметов искусств из Египта относились ко II тысячелетию до н.э., лучшие из базальта: Священный сокол, Царская голова, Коленопреклоненный жрец. Уникален был в доме на набережной и мраморный пол, который был вывезен из дворца римского императора Тиберия с о. Капри. Многие экспонаты демонстрировали на разных выставках. Так, в 1851 году на художественной выставке редких вещей в Академии художеств дочь Лавалей – графиня София Ивановна Борх – представила 29 картин и 13 скульптур. Лавали собрали богатую библиотеку в 5 тысяч томов с экслибрисами графера Н.И.Уткина (1- с.248). Книги были по истории, философии, экономике, искусству, географии… Немалое число произведений искусств из коллекций Лавалей было приобретено в свое время Эрмитажем.

Граф Иван Степанович Лаваль работал в Министерстве иностранных дел и имел доступ к периодическим изданиям, поступающим из-за границы помимо цензуры. Новинки западной литературы обсуждались в салоне Лавалей, где собиралось подчас до 600 человек – весь свет Санкт-Петербурга. Бывал в доме и Государь Император Александр I. Душой салона была все та же Александра Григорьевна. Она и сама немного занималась переводами, участвовала в издании на средства же четы Лавалей газеты “Le Furet”, редактором которой был их секретарь и библиотекарь Ш.Сен-Жульен (1-с.253). Встречалась Александра Григорьевна за границей со многими выдающимися людьми, посещала и салон французской писательницы де Сталь.

Среди известных писателей, поэтов, музыкантов, художников были у Лавалей П.А.Вяземский, А.И.Тургенев, И.А. Крылов, Н.И.Гнедич, А.Н.Плещеев, И.И.Козлов, И.И.Дмитриев, А.Н.Оленин, Ф.П.Толстой, З.А.Волконская и другие. 10 марта 1816 года Н.М.Карамзин читал свою «Историю государства Российского». После окончания Лицея, работая в Коллегии иностранных дел, читал свои неопубликованные произведения Александр Сергеевич Пушкин. Здесь впервые была прочитана им и ода «Вольность»(1-с.249), а 16 мая 1828 года в Доме Лавалей Пушкин прочитал и свою трагедию «Борис Годунов» в присутствии А.С.Грибоедова, А.Мицкевича и других. С 1819 по 1840 гг. бывал у Лавалей и В.А.Жуковский. А на балах присутствовал и Михаил Юрьевич Лермонтов, на одном из которых, 16 февраля 1840 года, у него и произошла ссора с сыном французского посла Барантом, которая закончилась дуэлью…(1-с.253).

Вероятно, у Лавалей бывал А.С.Даргомыжский, ибо салон был чудесный и в музыкальном отношении. На вечерах при скоплении почти всего высшего света Петербурга пели Карадори, Виардо-Гарсиа, Рубини и Тамбурини… Впрочем, подобные концерты проходили не только на Английской набережной, но и на чудесной даче, что находилась на Аптекарском острове (примерно в том месте, где ныне стоят Дом молодежи и отель), при слиянии Малой Невки и речки Карповки.

Дом Лавалей прославился и событиями 1825 году. По выходе замуж Екатерины Ивановны, дочери Лавалей, за князя Трубецкого, молодая чета стала жить с ее родителями. Как известно С.П.Трубецкой был членом Северного масонского общества. В их комнатах на нижнем этаже особняка на набережной и собирались видные деятели тайного общества, подготавливая декабрьский переворот в России. В ночь на 14 декабря 1825 года там же Трубецким и Рылеевым был составлен «Манифест к русскому народу». Однако Трубецкой не явился, как известно, на Сенатскую площадь. При неудаче восстания его зачинщики пытались укрыться в Доме Лавалей. Дом был окружен с двух сторон царскими войсками. После ареста Трубецкого в доме был учинен жесткий обыск солдатами Павловского полка на протяжении целой ночи. При этом в поисках секретных бумаг ящики письменных столов взламывались штыками. Были обнаружены важные для суда два документа, найден был и ручной литографский станок в комнатах Трубецких (1- сс.250-251). 24 июля 1826 года С.П.Трубецкой отправлен был в ссылку, вскоре за ним последовала и Екатерина Ивановна, первой из жен-декабристов последовавшая за мужем в Сибирь прямо из особняка Лавалей. О чем поведал поэт Н.А.Некрасов в своей поэме «Русские женщины». К концу своей жизни князь Трубецкой вернется из ссылки с покаянным сердцем. А Екатерина Ивановна найдет упокоение в сибирской земле…Этой драме в Доме Лавалей предшествовала и трагедия этой семьи, разразившаяся в апреле 1825 года. Их сын, Владимир Иванович, корнет Конной гвардии, в возрасте 22 лет, покончил с собой. В донесении министра иностранных дел Бенкендорфа Государю Императору Александру I было сказано, что этому причиной «вольнодумство»(1-с.250).

По смерти старших Лавалей имущество было поделено между четырьмя дочерями: кн. Е.И.Трубецкой, гр. З.И. Лебцельтерн, гр. А.И.Коссаковской и гр.С.И. Борх.

Графине Софии Ивановне Борх, о которой и пойдет далее речь, отошли дом, «состоящего Адмиралтейской части, 2-го участка, по Английской набережной и Галерной улице под №№ 4 и 3 и дача, состоящей Петербургской части, 3 участка, по Песочной улице под №№ 50, 52 и 54» (2- л.11). К концу своей жизни она имела «недвижимыя имущества: 1) Саратовской губернии, Сердобского уезда село Урусово и деревни Александровка и Ивановка, в коих числится земли 4755 дес.1200саж. 2) Пензенской губернии в уездах Саранском, Городищенском и Мокшанском село Большой и Напольный Вьяссы с деревнями, при которых числится земли по Саранскому уезду 12.120 дес. 1673 саж., по Городищенскому 3.491 дес.1.585 саж. И Мокшанскому 1200 саженей, всего же по трем уездам 15.621 дес. 2058 саж. 3) С.Петербургской губернии, Новоладожского уезда имение Волховское при селах Иссаде и Немятове с деревнями, в коем земли 1097 дес. 1200 с. и Заканавское при селах Ледневой, Стрековице и Кивгоде, в коем земли 7077 дес. 2242 саж…4) Тверской губернии и того же уезда, при селе Васильевском торфяное болото, в количестве 5.629 дес. 722 с. с выстроенном на оном заводе, принадлежащем Высочайше утвержденному обществу для извлечения кокса, парафина и прочих продуктов из торфа»(2-лл.11-11 об.). Как видим, самое крупное поместье, усадьба была в Пензенской губернии. Именно там находился и господский дом. В других губерниях жилье было только у приказчиков и «объездчиков», в виде жилой избы, крытой тесом. При этом самое молодое имение было в Саратовской губернии, которое отошло Софии Ивановне от своей матери Александры Григорьевны Лаваль «по наследству…на основании раздельной расписки, совершенной…в 2-м Департаменте С.Петербургскогой Палаты Гражданского Суда в 17-й день Августа 1851 года»(2- л.211).

По смерти Софии Ивановны в 1871 году были С.Петербургской Дворянской опекой назначены два опекуна Сенатор Альфред Федорович Грот и присяжный поверенный Павел Антонович Потехин, которые занимались составлением описей всей недвижимости и движимости почившей «вдовы Действительного Тайного Советника Графини Софьи Ивановны Борхъ». И ими подготовленные документы ни коим образом не говорят о том, о чем заявили в своей статье А.Л Ванштейн и В.П.Павлова в 1967 году: » Расточительный образ жизни, сокращение доходов в связи с отменой крепостного права, неумение приспособиться к новым условиям ведения хозяйства, семейные разделы – все это вело к постепенному, но неминуемому разорению» (1-с.255).

«После умершей графини Борх осталось на текущем счету С.Петербургского Международного Коммерческого Банка две тысячи рублей» (2-л.16).

Самое крупное имение при «селах : Большом и Напольном Вьяссах и деревнях: Ивановке, Александрие, Софие, Михайловке, Юрьевке и Владимировке» граничащих » с имениями Г.Ребиндер и Князей Оболенского и Трубецкого и с наделами бывших Графини Борх крестьян вышеназванных имений» (2- лл.101 -101 об.). У Софии Ивановны было пахотной земли 2187 десятин и 1626 сажен » с примежеванною землею деревни Софии к Напольному Вьяссу». 151 десятина и 1505 сажен сенокосных угодий (2- л.101 об.). Каждую неделю в селе Большой Вьясс по вторникам существовал базар. «Крестьяне состоят на выкупе села Напольный Вьясс на полном наделе с дополнительным платежом в год 732 р.60 к., села Большой Вьясс на среднем наделе и прочия все деревни как то Ивановка, Александрия, София, Михайловка, Юрьевка и Владимировка на полном наделе без платежа; по сим выкупным имениям правительственной ссуды 236,874 руб. 93 коп. получены лично Графинею Борх на 1871 год и земля находящаяся в непосредственном владении владелицы остается еще в неограниченном положении» (2- л.102). А » от господской запашки, от отдачи разным лицам внаем земли, от мельниц и винокуреннго завода спрочими доходными статьями, собранные снаемн.трудом начавшимся с 1871 года, до двенадцати тысяч руб. серебром» (2- л.118 об.). Господский дом находился в селе Большой Вьяс «деревянный, с наружи обложен кирпичем, с внутри комнаты оштукатурены и полы крашены масляной краской, кроме трехкомнат, вкоих стены обиты шпалерами и полы паркет, в одной из последних устроен камин, а в прочих 9-ть голландских печей, окна (12) с двойными рамами…все сдание крыто тесом»(2- л.102 об.). С левой стороны был сделан каменный пристрой (14 сажен в длину) под цветочную оранжерею. С той же стороны – небольшой деревянный, а с правой — каменный флигель, «крытый тесом и крыша некрашена, разделяется стеной на две комнаты, в одной из них кухня» (там же). Здесь же находилась «конюшна, изба для помещения рабочих». На господском гумне: каменная «рыга», амбар, пару конюшен, изб, сараев. Баня и скотный двор, коровник. Тут же мукомольная мельница «отрех этажах» (2- л.106), сушильная рыга. В селе Большой Вьяс находился и винокуренный завод. На базарной площади так же была собственность графини Борх: трактирное заведение, пара питейных домов и флигелей, каменный подвал, конюшенная кузница, ледник. В хозяйстве в наличии было 9 лошадей (от 4 до 12 лет), рабочих лошадей – 29 (мерины, кобылы, жеребцы), жеребят от полугода до полутора – семь. К рогатому скоту отнесены один бык, 18 коров, 24 теленка и два рабочих вола. Овец шленских – больших 24, да семь ягнят. Разводили свиней, десять крупных, столько же средних, да малых поросят – 32 (2 – лл.116-117). Хлеб в кладях урожая 1871 года находился в НапольноВьясском и Брагинском гумнах: ржаного 31 кладь, «в коих заключается две тысячи семь сот восемьдесят с четью телег», овса 3 клади, пшеницы – одна кладь. Соломы ржаной прежних годов оставалось три омёта, а по урожае 1871 года – 11 ометов, конопли в снопах около 20 возов. «Сена четырнадцать стогов в коих стопятьдесят шесть возов». В амбарах находились рожь, овес, пшеница, льняное семя, горох, греча, овес американский. «Муки ржаной двести семьдесят один пуд» да еще мука овсяная (2- лл.117 об. – 11). Управление Большевьясского имения было возложено на «Саксонского подданного Отто Ивановича Патцигъ»(2-л.514), именно он затем принял имение до тех пор пока оно не было продано. При этом его именуют » Отто Ивановъ Патцигъ» (2- л.518 об.). Любопытно отметить, что управляющим имения в С.Петербургской губернии Новоладожского уезда был «Саксонский подданный Герман Васильевич Циншъ» (2- л.502), о котором в другом документе сказано: «Прусскiй подданный Герман Васильев Цинщъ» (2-л.506 об.). К слову сказать, что в Пензенском имении к 16 января 1872 года «в кассе состоит наличной денежной суммы тысяча шестьсот девятнадцать руб. четыре с половиною копейки» (2-л.518 об.). В общих примечаниях в тот же срок было сказано и о долгах. Крестьяне должны были графине «за проданный лес тысяча шестьсот двадцать шесть рублей сорок коп… Долгу поземельного имеется девятьсот девяносто четыре руб. пятнадцать с четвертью копеек»(2-л.518 об.).

В то же время в целом за все владения свои к уплате в 1872 году графиня София Ивановна Борх должна была «494.998 руб. 60 коп. … Уплачено 384.315 руб. 85 коп. … Остается уплатить 110.682 руб. 75 коп.» (2- л.579). Таким образом, мы видим, что средств у графини было достаточно, конечно, не для жизни расточительной, но довольно экономной. И обвинять ее, как это было сделано в 1967 году, что сумма «долгов С.И.Борх к 1872 г. (год ее смерти) составила 1 млн.рублей» (1-с.256) если не беспардонно, то, по крайней мере, ошибочно. Как ошибочна и дата смерти графини: она отошла ко Господу в 1871 году, хотя в разночтении до сих пор остается дата самой смерти: где-то пишут 8 сентября, но на самом надгробии на кладбище Новодевичьего монастыря мы видим 8 октября 1871 года… Наконец, Пензенские имения были проданы не за «350000 р.»(2-л.528), а «Губернскому секретарю Алексею Сергеевичу Мусину-Пушкину за 425000 руб.»(2-л.675), о чем мы узнаем из телеграммы от 7 июня 1874 года в С.Петербургскую Дворянскую опеку из Пензенской губернии. На этом можно закончить повествование об имениях графини Борх, находящихся в разных губерниях России.

Хотелось бы только еще подчеркнуть, что София Ивановна до самой своей смерти имела попечение только о причте одного храма в честь святых врачей-бессребренников Космы и Дамиана в селе Большой Вьяс Саранского уезда Пензенской губернии, который был построен «тщанием помещицы графини Лаваль» еще в 1830 году, а уже в 1857 году на средства Софии Ивановны Борх были достроены к этой церкви два придела: в честь святого равноапостольного Великого Князя Владимира и святой мученицы Софии (память 1 окт. Нового стиля). Впрочем, в документах говорится даже о двух притчах, когда им нарезали землю: «Наполинскому притчу…Больше Вьясскому притчу» (2- л.123 об.). Хотя в 1864 году графиня Борх приняла участие и в строительстве храма в честь Пресвятой Троицы в селе Иссады Новоладожского уезда. При этом Лавали и Борхи с начала XIX века были прихожанами Исаакиевского собора С.-Петербурга, где крещены были (доподлинно известно): Владимир, Екатерина и София.

Теперь скажем несколько слов о том, что осталось от богатства Лавалей в столице.

При описи особняка на Английской набережной записывалось опекунами гг. Гротом и Потехиным все до мелочей, хотя не всегда уточнялись детали. Так, например, известно, что в доме находилось 12 «разных картин, писанных масляными красками в золоченных рамках»(2-л.35), при этом некоторые из них были проданы от 101 до 315 рублей. Даже термометр был оценен в 3 рубля. В Доме Лавалей-Борх были обнаружены акварели (15 штук), гравюры (28) и рисунки (9). В библиотеке «книг разных 2700 т.»(2- л.259). Благодаря описи опекунов узнаем, что снабжение «всего дома Невскою водою производится посредством труб, проведенных по всем направлениям здания…отапливается духовыми печами»(2-л.88). В подвалах «помещение для 300 саженъ дровъ…винный погребъ»(2-л.86 об.). Однако про место жительства самой графини Борх нет упоминаний. Зато узнаем, что у Борхов был единственный наследник – Камер-Юнкер Виктор Александрович Борх (2- л.221 об.), ибо дочь Борхов – Алексндра – умерла в 19 лет и рядом с ней свое упокоение обрела и София Ивановна Борх на кладбище Новодевичьего монастыря (СПб). И жил он, Виктор Александрович, видимо, один на «Литейной части по Басейной улице №7″( 2- л.450). Во всяком случае, в декабре 1872 года. Однако 30 ноября 1874 пристав Литейной части 2 участка докладывал, что Граф Борх выбыл из дома №29 по Басейной улице «в г.Саратов»(2- л.704). Видимо, Виктор Александрович, получив наследство (или то, что от него осталось), покинул Санкт-Петербург навсегда, перебравшись на берега Волги… Известно, что Дом Лавалей купил С.С.Поляков, однако произошло это не в 1870 году, как пишут в некоторых изданиях, но примерно в 1872-1873 годах, хотя мне не удалось обнаружить точные данные по этому вопросу в фонде 268 исторического архива Санкт-Петербурга…хотя и есть ссылки именно на этот фонд в некоторых публикациях советского периода…

Видимо, с отъездом графа в Саратов закончилось содержание Борхами Лавальского приюта. Детский приют был устроен на Петербургской стороне столицы графиней Александрой Григорьевной Лаваль в 1838 году, но всеми делами изначально заведовала именно София Ивановна и «платила ежегодно по 360 руб.» (2-л.91 об.). Хотя дети приюта находились под опекой и других сестер графини Борх, как и завещала графиня А.Г.Лаваль. Именно все сестры поначалу внесли «в С.Петербургский Совет Детских приютов капитал в 36.000 рублей, процентами с которых приют мог бы…содержатся»(2- л.91).

Дача Лавалей была при жизни хозяев не менее известным место Санкт-Петербурга, нежели их особняк на Английской набережной. Сюда приезжали практически те же посетители – весь бомонд столицы. Хлебосольных хозяев почитали и не без удовольствия пребывали в их компании, хотя могли и подшутить над графом Лавалем, который более был чиновником, в противовес эрудированной и интеллектуальной своей супруге… Тот же поэт И.И.Козлов (который посвятил свое стихотворение графине Софии Ивановне, тогда еще – Лаваль) в своем дневнике написал, что дача на Аптекарском острове «просто восхищение». С ним согласны были и многочисленные гости.

Однако уже в 1869-1870 годы графиня София Ивановна «имела намерение…продать дачу…за 80.000рублей»(2-л.450). К этому времени даче принадлежат «земли 25557 кв.саж, которые заняты большею частию парком с дорожками, лугами, питомником, огородом, цветниками и разного рода строениями. Чрез дачу эту проходит также кривыми линиями канал из р. Малой Невки, впадающей в нее…ниже по течению чрез который устроены три моста: 1 деревянный, 1 каменный и 1 чугунный с деревянною настилкою»(2- л.316-316 об.). Главное здание – 2-х этажный каменный дом «крытый железом, с подвалом» (2- л.317), — обращенное к реке Карповка. Тут же были два двухэтажных деревянных дома, деревянные флигели для жилья же. Две конюшни и два каретных деревянных сараев. В оранжереи было множество разнообразных цветов. Опекуны оценили ценность движимого имущества дачи в 856 руб.97 к., а растения «в аранжереях 731 р.10 к.»(2- л.359). В декабре 1872 года все имущество дачи «было оценено в 55.832 руб. 50 коп.»(2- л.449). Однако граф Виктор Александрович Борх согласился на продажу дачи «в 100.000 рублей» (2- л.450).

Так закончилась не только история Дома и дачи Лавалей и их имений в Пензенской губернии, но и история этого рода по мужской линии. «Граф Виктор Александрович Борх (род. 1841). Камергер Высочайшего Двора. Статский советник. Заведующий Московским отделением Государственного коннозаводства. 2 апреля 1895 года пожалован орденом Св. Анны 2-ой степени. Землевладелец Тверского уезда, где владел 508 дес. и Сердобского уезда Саратовской губернии, где владел 4682 дес. (имения Урусово, Александровка и Ивановка)»(3). Скончался в 1894 году, похоронен на Ваганьковском кладбище (Москва)(4).

Вселенская родительская мясопустная суббота, 2009 год.

Лысково.

1. А.Л.Ванштейн, В.П.Павлова. Здание ЦГИА СССР – архитектурный и историко-культурный памятник Петербурга-Ленинграда. В сборнике: Некоторые вопросы изучения исторических документов XIX- начала XX в. Ленинградский университет. Ленинград. 1967.

2. ЦГИА СПб. Фонд 268, опись 2, дело №72.

Дом Лавалей на Английской набережной

«Богатство, блеск! Высокий дом на берегу Невы, обита лестница ковром, перед подъездом львы…», – так описал в поэме «Русские женщины» поэт Николай Алексеевич Некрасов знаменитый Дом Лаваль – один из самых ярких салонов Петербурга XIX века.
В доме со львами-философами (такое неформальное название получило это красивое здание из-за задумчивых львиных скульптур у входа) совещались накануне своего восстания декабристы, а после – здесь их родные собирались для чтения писем, пришедших из далекой сибирской каторги. Именно в этом доме Александр Сергеевич Пушкин читал своим близким друзьям «Бориса Годунова». И именно здесь Михаил Лермонтов повздорил с сыном французского посла Эрнестом де Барантом – их дуэль в итоге привела молодого поэта ко второй (и последней) ссылке на Кавказ. Одним словом, перед нами памятник не только архитектуры, но и культуры – неслучайно расцвет этого удивительного дома пришелся на одну из самых ярких вех в истории петербургского дворянства и российской интеллигенции.
* Первые владельцы
В начале XVIII века участок на Английской набережной (в те времена она называлась Нижней) принадлежал князю Александру Даниловичу Меншикову – по его решению на этом месте был построен каменный дом. После ссылки князя здание досталось конторе конфискаций, а в 1732 году его владельцем стал барон Андрей Иванович Остерман. Дом был перестроен архитектором П. М. Еропкиным – в результате получился красивый двухэтажный особняк на высоком цоколе.
В последующие годы будущий легендарный Дом Лаваль сменил немало владельцев: генерал-полицмейстер Василий Федорович Салтыков, рижский генерал-губернатор Николай Ерофеевич Муравьёв, английский трактирщик Фразер (он арендовал особняк у вдовы генерала), барон Александр Николаевич Строганов.
В 1789 году здание досталось его сыну – Г. А. Строганову. В силу его высокого положения в обществе и удачной женитьбы на княжне А. С. Трубецкой дом было решено в очередной раз перестроить. Архитектор Андрей Никофорович Воронихин полностью изменил фасад особняка, добавил анфиладу гостиных на втором этаже. Здание стало шире и, надо сказать, гораздо наряднее – появился третий этаж, ризалит был украшен четырьмя пилястрами, а подъезд полностью преобразился с помощью четырехколонного портика и балкона.
По неизвестным причинам Строганов не захотел жить на набережной – и в июле 1800 года особняк был продан Александре Григорьевне Лаваль, в девичестве Козицкой.
* О бедном французе замолвите слово
История любви Александры Григорьевны Лаваль и её мужа Ивана Степановича Лаваля по-настоящему кинематографична. Молодой француз, сын виноторговца, решил переехать в Россию, полагая, что одного его французского происхождения будет достаточно, чтобы сделать хорошую карьеру в городе на Неве.
В те времена Петербург был, действительно, крайне притягателен для иностранцев – в нем проживало не менее четырех тысяч французов, тысяча англичан, две тысячи шведов и около двадцати пяти тысяч немцев. Так что Лаваля нельзя было упрекнуть в наивности.
Молодой человек устроился обычным преподавателем в Морском корпусе, и вскоре удача по-настоящему улыбнулась ему – в него без памяти влюбилась богатая наследница Александра Козицкая. Однако на пути к их совместному счастью возникло серьезное препятствие: мать девушки оказалась категорически против брака дочери с неизвестно откуда взявшимся французом. Тогда Александра решила пойти на крайние меры и обратилась с просьбой о помощи к Павлу I – вот так сильно ей хотелось связать жизнь с любимым человеком. Император не проигнорировал влюбленную девушку и захотел узнать о причине отказа.
«Во-первых, Лаваль не нашей веры, во-вторых, никто не знает, откуда он, в-третьих, чин у него больно невелик», – примерно так ответила ему мать Александры Козицкой. Павел I недолго думал и ответил буквально скороговоркой: «Во-первых, он христианин, во-вторых, я его знаю, в-третьих, для Козицкой чин у него достаточен, а посему обвенчать». Вскоре состоялась долгожданная свадьба. А новоиспеченный супруг и житель Петербурга через непродолжительное время, действительно, пошел в гору и сделал весьма успешную карьеру по службе в министерстве иностранных дел и при дворе.
* Архитектурный шедевр Тома де Томона
Чета Лавалей решила перестроить дом Строганова – их литературно-музыкальный салон не мог находиться в здании со столь скромным убранством. За преображение особняка взялся один из самых востребованных архитекторов того времени – Тома де Томон. Известный зодчий проявил уважение к трудам своего предшественника и практически полностью сохранил планировку внутренних интерьеров – правда, для придания им большей выразительности и торжественности добавил декоративную живопись и лепку. Так, Жозеф де Местр, один из из современников, в своем письме на родину написал следующие лестные слова о проделанной работе архитектора: «Лучшее произведение нашего друга Тома де Томона, его гранитная лестница, является, вероятно, самой красивой в Петербурге».
Фасад здания был декорирован колоннадой из десяти ионических колонн. Окна на верхнем этаже над сандриком были заложены, а в неглубокие ниши на их месте были помещены скульптурные панно мифологической тематики – остальные окна на третьем этаже было решено сделать ложными. В середине здания над главной лестницей архитектор разместил сферический купол. Парадный вход был украшен гранитными львами – вероятнее всего, это была одна из нереализованных идей Воронихина.
* Золотые годы Дома Лавалей
Лавали своего добились – их дом долгие годы считался одним из самых лучших в Петербурге. И дело было не только в архитектурных изысках и роскошном внутреннем убранстве (в особняке находилась совершенно уникальная художественная коллекция, включающая в себя как великолепные полотна Рембрандта, Лоррена, Гверчино, Рубенса, Альбани и Рейсдаля, так и предметы античного и древнеегипетского искусства – чего стоил один мраморный пол I века нашей эры из дворца римского императора Тиберия?), но и в неповторимой атмосфере, царившей внутри.
Иван Степанович Лаваль, достаточно быстро став директором третьей экспедиции министерства иностранных дел, получил доступ к зарубежным периодическим изданиям, на которые распространялась в те времена цензура. Кроме того, он являлся членом ученого комитета министерства народного просвещения, поэтому всегда был осведомлен о последних новостях области просвещения и науки. Таким образом, в гостеприимном доме Лавалей можно было не только вести расслабленные светские беседы в приятной компании, но и также узнавать последние новости из области политики, науки и культуры.
Частыми гостями музыкально-литературного салона Лавалей были писатели, художники, общественные деятели. Так, дом со львами-философами видел в своих стенах таких известных литераторов, как Н. М. Карамзин, И. А. Крылов, В. А. Жуковский, А. С. Грибоедов, А. С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов.
Весной 1816 года Н. М. Карамзин читал завсегдатаям салона Лавалей главы из «Истории государства российского» в надежде, что их поддержка поможет получить ему разрешение на публикацию книги. А. С Пушкин также неоднократно декламировал местной публике свои произведения – так, например, именно в доме Лавалей впервые прозвучали ода «Вольность» и трагедия «Борис Годунов».
* Колыбель Северного общества декабристов
Старшая дочь Лавалей Екатерина Ивановна вышла замуж за одного из руководителей Северного тайного общества декабристов, полковника Сергея Петровича Трубецкого. И теперь в доме со львами-философами неоднократно стали устраиваться встречи участников будущего восстания. К. Ф. Рылеев, Е. П. Оболенский, И. Пущин, В. Кюхельбекер и другие участники заговора были частыми посетителями кабинета Трубецкого.
Восстание 14 декабря 1825 года полностью изменило жизнь обитателей прославленного дома. Трубецкого и других декабристов сослали на каторжные работы в Сибирь. Екатерина Ивановна Трубецкая, единственная из жен осужденных знавшая о планах мужа, незамедлительно собрала вещи и отправилась вслед за супругом в далекий холодный край. Её примеру последовали и другие жены декабристов. В 1826 году в особняке Лавалей перед отъездом в Иркутск побывали М. Н. Волконская, П. А. Анненкова, Е. П. Нарышкина.
Потребовалось два года, чтобы течение жизни в литературно-музыкальном салоне Лавалей вернулось в прежнее русло. Однако события прошлых лет внесли определенные коррективы: к светским беседам и обсуждению актуальных вопросов теперь добавилось чтение писем, пришедших с сибирской каторги. Дом стал своеобразным «штабом связи» между осужденными декабристами и их родными.
* Конец эпохи
После смерти Ивана Степановича Лаваля его супруга продолжала принимать гостей: правда, теперь вместо творческих вечеров в доме устраивались игры в карты. Окончательно же светская жизнь в прежде знаменитом особняке прекратилось в 1850 году, когда скончалась Александра Григорьевна Лаваль.
Здание на Английской набережной досталось средней дочери Лавалей Софии и её мужу. Но, к сожалению, вернуть былую славу дому со львами-философами им не удалось – в 1880-х годах его владельцем стал миллионер Самуил Соломонович Поляков. В 1909 году особняк был продан для расширения соседнего здания Сената. В 1917 году он принадлежал Комиссариату юстиции, после – Центральному государственному историческому архиву СССР (Российскому государственному историческому архиву, крупнейшему архиву в Европе и одному из крупнейших в мире, чье собрание по своей ценности сопоставимо с коллекциями Эрмитажа). В блокадное время дом сильно пострадал, поэтому в 1945-1947-е годы в нем проводились масштабные реставрационные работы.
В 2007 году дом Лавалей снова ушел на реконструкцию и реставрацию фасада и внутренних интерьеров. В 2008 году в обновленное здание переехал Конституционный суд.
Адрес: Английская набережная, 4

Добавить комментарий

Закрыть меню