Церковь в тайцах

Церковь святителя Алексия, митрополита Московского

Место под постройку нового каменного храма было отведено на участке рядом с уже существующим деревянным и 15 июня 1914 года епископ Гдовский Вениамин (Казанский) совершил его закладку. Проект церкви, рассчитанной на 1000 человек, выдержанный в древнерусском стиле с необычным шлемовидным куполом, разработал известный петербургский архитектор Иван Васильевич Экскузович, а наблюдение за ее постройкой осуществляли гражданские инженеры Н.И. Постников и С.И. Барет.

Новопостроенный каменный храм был освящен лишь в 1921 году епископом Кронштадтским Венедиктом (Плотниковым, будущим священномучеником) во имя Святителя Алексия, митрополита Московского.

С 8 сентября 1922 года настоятелем Алексиевской церкви становится молодой священник Петр Белавский, до этого в течение двух лет сослуживший своему отцу протоиерею Иоанну Петровичу Белавскому в Александро-Невской церкви в селе Александровском.

Согласно воспоминаниям старожилов, именно в эти годы храм отличался наибольшим благолепием. До революции и некоторое время после нее в Тайцах существовала традиция устраивать на Пасху праздничные фейерверки, а храм украшать разноцветными фонариками. Особым почитанием среди местных жителей пользовались находящиеся в храме иконы святителя Алексия, святителя Николая Чудотворца (изображение в полный рост), Иоанна Предтечи («Во плоти ангел»), Феодоровской Божией Матери и св. блгв. княгини Анны Кашинской с частицей ее мощей. Внутри храма, над входом на хоры, висела картина, изображающая Спасителя и Марию Магдалину. Интересно, что на самих хорах в 1920-1930-е годы никогда не пели. Церковный хор всегда находился на правом клиросе, который полностью закрывали большие иконы.

Первую попытку закрытия храма власти предприняли в мае 1936 года, когда Леноблисполком принял решение о его «ликвидации», однако оно, слава Богу, тогда не было реализовано. Гонения на церковь, тем не менее, в те годы становились все масштабнее, и 11 мая 1939 года по постановлению того же Леноблисполкома последняя Таицкая церковь была все-таки закрыта. В ее стенах власти устроили клуб, однако, по воспоминаниям старожилов, в него никто не ходил.

После закрытия находившиеся в храме иконы и церковная утварь были разграблены или оказались в других храмах. Икона святителя Алексия была чудесным образом спасена жительницей Тайцев Александрой Ивановной Саввиной, после войны икона была передана в Гатчину о. Петру Белавскому и в настоящее время пребывает в Покровской церкви в Мариенбурге. Находившийся в храме иконостас был разобран и, судя по всему, уничтожен. Останки погребенного за алтарем храма председателя строительной комиссии храма Алексея Алексеева были перезахоронены на новом Таицком кладбище (до настоящего времени его могила не сохранилась). На целых два года в храме воцарилась мерзость запустения…

В августе 1941 года безбожная советская власть на время отступила — в Тайцы вошли немецкие части. Местные жители тут же обратились к командованию с просьбой открыть свой любимый храм и разрешить совершение в нем богослужений. Немецкое командование не только откликнулось на их просьбу, но и помогло привести храм в более-менее подобающий ему вид.

После войны храм был закрыт. Так белокаменная церковь-красавица вновь, почти на полвека, была предана мерзости запустения.

Лишь к 1990 году благодаря энтузиазму местных жителей, в сердцах которых все эти годы теплилась надежда, полуразрушенный и оскверненный храм (подвал которого был затоплен водой) был возвращен его законному владельцу — Русской Православной Церкви, и с января 1991 года в нем возобновились богослужения.

Церковь св. благоверного князя Александра Невского

Построенный в 1790-1794 годах по проекту замечательного русского архитектора Ивана Егоровича Старова, этот храм вплоть до начала XX века оставался единственным православным храмом как для жителей села Александровское, так и для жителей соседних деревень Таицкой мызы, лежавшей в его приходе.

До нас не дошли сведения о том, каким был первоначальный облик этого храма, построенного приверженцем русского классицизма, ибо свой довоенный вид он приобрел после перестройки в 1901-1906 годах архитектором Александром Александровичем Степановым. К сожалению, старинных фотографий этого храма до настоящего времени обнаружить не удалось, сохранился лишь единственный рисунок, выполненный в 1941 году, довольно произвольный, но, тем не менее отражающий его тогдашний архитектурный облик. По рисунку мы видим, что колокольня церкви имела высокие и узкие бойницы и была увенчана шатровым куполом, а на самом храме боковые главки находились не по его углам, как это обычно бывало, а были расположены фронтально по отношению к колокольне.

Внутри храма находился высокий деревянный трехъярусный иконостас белого цвета, увенчанный полукруглой иконой Тайной Вечери, пилоны и своды храма, по словам старожилов, были украшены росписью и орнаментом. Около десятка находившихся в церкви образов были украшены серебряными ризами. Наиболее заметными из них были иконы св. блгв. князя Александра Невского, Казанской иконы Божией Матери, святых Петра и Евлампия, а также двухсторонний образ с изображениями Божией Матери «Всех Скорбящих Радосте», свт. Григория Богослова и св. муч. Парамона, украшенный массивной 2,5-фунтовой серебряной ризой.

Небольшое сельское кладбище находилось всего в сотне метров от храма, однако некоторые захоронения располагались прямо у его стен (некоторые из которых сохранились и до сего дня), в основном это были могилы священнослужителей или же лиц, в разное время являвшихся благотворителями и благоустроителями Божия храма.

На протяжении целых пяти лет его настоятелем являлся протоиерей Димитрий Шишов, которого в 1889 году сменил молодой священник Иоанн Петрович Белавский (1853-1927), в том же году женившийся на дочери о. Димитрия Екатерине. При нем в селе создается церковно-приходская школа, в которой он становится законоучителем.

О любви жителей села к своему храму и его святыням свидетельствует тот факт, что летом 1922 года во время кампании по изъятию церковных ценностей прихожане собрали в качестве выкупа за оставленные в храме драгоценные ризы 19 фунтов 40 золотников (7,7 кг) серебра, которое и было передано советским властям…

Вплоть до своей кончины в 1927 году настоятелем Александро-Невской церкви остается протоиерей Иоанн Белавский, погребенный рядом со своим предшественником у стен храма. С этого года и до своего ареста в апреле 1931 года в церкви служит иеромонах Ново-Афонского подворья в С.-Петербурге Никострат (Лаврешов) — строгий иосифлянин, живший прямо в храме, под колокольней. В октябре 1931 года, по делу ИПЦ, он был приговорен к трем годам концлагерей и бесследно исчез во чреве сталинского ГУЛАГа.

Церковь была закрыта в период 1932-1933 годов. Во время закрытия ее староста Иоанн Марков оказал властям сопротивление, после чего с ним случился инфаркт, и он вскоре скончался. Приспособить под что-либо церковь, судя по всему, власти так и не смогли, поскольку вплоть до начала войны сохранялся иконостас, а купола по-прежнему оставались увенчаны крестами. Так же до войны на пригорке перед входом на кладбище еще сохранялась деревянная часовня-покойницкая.

В августе 1941 года Тайцы оказались заняты немецкими частями, однако по просьбе местных жителей немецкое командование открыло лишь Алексиевскую церковь, в которую из Александро-Невской были перенесены сохранившиеся иконостас и церковная утварь. Объяснялось это тем, что Алексиевская церковь могла вмещать гораздо больше прихожан, и тем, что на все вновь открытые храмы просто не хватало священников.

Воспроизведенный здесь рисунок Александро-Невской церкви был сделан в 1941 году немецким военным художником Юргеном Бугсгевденом (убитым в том же году партизанами), часть которого была расквартирована в Тайцах. Этот и другие, чудом сохранившиеся рисунки, выполненные Ю. Букгевденом, в настоящее время находятся в частной коллекции.

Сохранившиеся в годы войны колокольня храма и купола были разобраны уже после ее окончания. Внутри церкви был устроен склад горюче-смазочных материалов, который в 1950-е годы сгорел, полностью уничтожив все сохранявшиеся к тому времени в ней росписи…

К настоящему времени вход в храм с западной стороны заколочен досками, а внутри его царит мерзость запустения. Общины, которая бы взяла на себя труд по восстановлению этого исторического памятника, до сих пор, увы, так и нет, лишь с середины 1990-х годов в дни престольного праздника в его стенах совершаются молебны…

Московская церковь святителя Алексия, митрополита Московского

Церковь свт. Алексия, митрополита Московского, в Рогожской слободе. Фото XIX века

Сохранившаяся до наших дней церковь св. Алексия, митрополита Московского, находится на углу Николоямской и Малой Алексеевской улиц, близ Рогожской слободы и прямо напротив местного храма св. Сергия, о котором мы писали в октябрьской публикации.

Ныне полуразрушенная, это одна из самых красивых и легендарных московских церквей, посвященных святителю Алексию. По преданию, она была построена на том месте, где когда-то стояла его палатка, откуда московский первосвятитель наблюдал за строительством Спасо-Андроникова монастыря, основанного по его обету в 1361 году за чудесное спасение во время шторма. Есть и другая версия, что в этой палатке остановился сам преподобный Сергий, тоже следивший за возведением монастыря, где первым игуменом был назначен его любимый ученик св. Андроник. Однако церковь была основана в исторической местности, тесно связанной с жизнью и деятельностью св. митрополита Алексия и в память о нем.

Святитель Алексий, митрополит Московский и всея России чудотворец

Святитель Алексий родился в Москве в 1292 году в семье боярина Федора Бяконта и в 1320 году принял пострижение в московском Богоявленском монастыре в Китай-городе. Он приложил много сил и стараний для победы Руси над татаро-монголами, для объединения русских княжеств вокруг Москвы и сплоченного национального отпора иноземным завоевателям, и в то же время — для налаживания мирных дипломатических отношений с Ордой.

Авторитет святителя был велик и там. Как известно, в 1357 году, когда у татарского хана внезапно ослепла жена, Тайдула, он вызвал в Орду именно Московского Митрополита Алексия и попросил исцелить супругу. За чудесное излечение, совершенное по молитве, прозревшая Тайдула подарила святителю ханскую землю в Кремле, на которой он основал и другой московский монастырь, Чудов.

Там святитель и был похоронен после смерти, последовавшей 12 (25) февраля 1378 года. После сноса Чудова монастыря большевиками его святые мощи передали в Елоховский Богоявленский собор, где они покоятся ныне.

Однако в честь святителя Алексия в московской церкви на Николоямской был освящен, по традиции, придел, а главный престол посвятили чудотворной Феодоровской иконе Божией Матери, покровительнице Дома Романовых. Это единственная сохранившаяся московская церковь, освященная во имя древней православной русской святыни.

Эта икона, написанная, по преданию, еще самим евангелистом Лукой, первоначально находилась в Городецком Феодоровском монастыре близ Нижнего Новгорода, где стояла в соборном храме св. Феодора Стратилата. При нашествии Батыя жители бежали из разоренного городка и не успели взять с собой чтимый образ.

Однако икона вновь явилась сама в 1239 году костромскому князю, который, охотясь в лесу, вдруг увидел ее на дереве. И оказалось, незадолго перед тем жители Костромы видели, как незнакомый человек в богатой воинской одежде шел по городу и нес эту икону на руках — человек этот был очень схож с св. Феодором Стратилатом, как он изображается на иконах.

Чудесно явленная икона была с благоговением поставлена в костромской храм — вновь во имя св. Феодора Стратилата, отчего и стала называться Феодоровской. Один из ее праздников приходится на 29 августа нового стиля в память о ее чудесном явлении и обретении.

Вскоре было явлены и другие чудеса от Феодоровской иконы. Когда татары устремились на Кострому, от образа произошло сияние, и огонь этот пожег вражеские полчища, обратившиеся в паническое бегство. А затем церковь сгорела, и люди видели чудотворную икону, поднявшуюся над пламенем — пав на землю, они слезно молили Богородицу не оставить их без Покрова. Тогда икона опустилась на землю и стала посреди площади, где для нее выстроили новый каменный храм.

И еще Феодоровская икона была моленным образом отца Александра Невского, князя Ярослава, который при крещении получил имя Феодора.

А в марте 1613 года инокиня Марфа благословила ею своего сына, Михаила Романова, на царство. Он долго не соглашался взойти на русский престол, и тогда архиепископ взял в руки эту икону и вместе с матерью будущего царя молвил ему: «Если не склоняетесь на милость ради нас, то послушайтесь ради чудотворного образа Царицы всех». И когда Михаил согласился, то мать его пала перед образом на колени и со слезами молилась перед ним: «Се Тебе, Пречистая Богородица, предаю чадо свое. По воле Твоей устрой полезное ему и всему православному христианству».

Отсюда другой праздник Феодоровской иконе в память об избрании царя был установлен 27 марта по новому стилю. И семья Романовых украсила чтимый образ богатыми дарами и драгоценностями.

Вот так, неприметно, хотя и в центральной части Москвы, притаилась скромная церковь, связанная со столь значимыми событиями и лицами русской истории.

Изначально деревянная, она была выстроена только в начале XVII века как обыкновенная приходская церковь для местного населения государевой слободы, названной по церкви Алексеевской. Так, строительством слободского храма именно здесь, напротив Спасо-Андроникова монастыря и на месте легендарной палатки его основателя почтили память московского святителя. Более того, жителями слободы были черные тяглецы, то есть обязанные к исполнению государственных повинностей. Может быть, именно поэтому главный престол храма был посвящен покровительнице правящей царской династии России.

Кроме слободы, церковь дала старомосковское имя двум прилегающим к ней улицам — Большой и Малой Алексеевской. В советское время они были переименованы в Коммунистические улицы, потому что именно здесь, на Большой улице, в Октябре 1917 года действовали райком партии, Совет рабочих депутатов и Военно-Революционный Комитет Рогожско-Симоновского района.

А Николоямская улица, на которой стоит Алексеевская церковь, была названа так по другому местному храму, разрушенному после революции — св. Николая Чудотворца, «что в Ямах», то есть в ямской слободе, устроенной тут Борисом Годуновым. В Ульяновскую же ее переименовали еще при жизни Ленина.

В самой древности, до XV века, все эти земли принадлежали Спасо-Андроникову монастырю. Потом великий князь Иван III забрал их себе и разбил тут свои излюбленные сады. И где-то здесь в начале XVII века войска Шуйского бились с поляками, а с 1671 году в этой местности поселились московские стрельцы — и все это было задолго до устроения здесь старообрядческого центра. Даже когда тут обосновались старообрядцы близ своего Рогожского кладбища, с ними тесно соседствовало православие — тому свидетели и Алексеевский, и Никольский, и Сергиевский, и Мартиновский храмы, и церковь Василия Исповедника, о которой пойдет речь в мартовской публикации.

Взамен первой деревянной Алексеевской церкви начала XVII века каменный храм был выстроен почти столетие спустя, в ранее петровское время.

Церковь свт. Алексия, митрополита Московского, в Рогожской слободе. Фото: hram.codis.ru

Церковь свт. Алексия, митрополита Московского, в Рогожской слободе. Современное состояние

А в середине XVIII столетия, при императрице Елизавете гениальный архитектор Дмитрий Ухтомский выстроил здесь ныне существующее здание Алексеевского храма, дожившее до наших дней в развалинах. Кто бы знал, что до революции эту церковь считали лучшим и классическим образцом архитектуры московского елизаветинского барокко. Чтобы представить, как она выглядела (и какой будет после современного ремонта) стоит только вспомнить, что этот же мастер построил знаменитую барочную колокольню в Троице-Сергиевой Лавре и Красные ворота в Москве, увы, теперь известные нам только по фотографиям. И почти напротив Алексеевской церкви, на той же Николоямской улице князь Ухтомский перестроил из древних палат дом купца Федора Птицына — одно из самых красивых сооружений на этой старинной московской улице.

И интерьер лучшего образца московского елизаветинского барокко оставил о себе воспоминания. Богатым, позолоченным и со стороны алтаря барочным иконостасом, в котором были ценные иконы Новгородского письма XV — XVI в.в., восторгался Аполлинарий Васнецов. Более того, даже позднюю настенную роспись XVIII столетия он считал произведением искусства

Еще одной достопримечательностью Алексеевской церкви был древний крест над ее центральной главой — он был перенесен туда с первого, разобранного храма. А в 1747 году, когда Ухтомский начал строительство этой церкви, при ней была устроена богадельня на 10 прихожанок, где помимо квартиры, старушки получали еще 7-8 рублей на руки ежемесячно. Разумеется, что средства на храм и на благотворительность собирали его прихожане — а православный приход этой церкви был замечательный. Достаточно только назвать имена Алексеевых и Челышевых.

Большая Алексеевская была главной улицей слободы. Покойный профессор МГУ, А.Ч.Козаржевский, известный среди православной московской публики, в своих лекциях по истории Москвы называл ее самой красивой улицей столицы. А дореволюционный бытописатель этих мест считал, что прекрасной улицей ее делают великолепные богатые дома, выстроенные, кстати, ровно по красной линии в XVIII — XIX в.в, когда эту местность близ Таганки хлынуло обживать московское купечество.

Упомянутые Челышевы, строители популярной гостиницы и бань «Челыши» в Театральном проезде, где потом Савва Мамонтов возвел свой «Метрополь», обитали здесь недолго. Они владели домом №27 по Б.Алексеевской улице, а в 1835 году его купила у них вдова Семена Алексеева — основателя известной промышленной династии, которая дала К.С.Станиславского и его родственника, знаменитого московского городского голову Н.А.Алексеева.

Именно с этой фамилией связаны главные вехи истории старинной Алексеевской слободы. Самое удивительное, что поселение здесь Алексеевых никак не связано ни с местной церковью,- она появилась задолго до того — ни с самой слободой. Ученые называют это совпадением, но, изучая историю, трудно с этим согласиться, — таких совпадений не бывает. Алексеевы не были старообрядцами, как их соседи Морозовы и не тяготели к этому району, близкому к Рогожской слободе. Напротив, они почитали соседний православный храм, освященный во имя небесного покровителя их рода, и когда в 1898 году он обновлялся, Алексеевы принимали в этом самое горячее участие.

Еще основатель этой династии Алексеевых, прадед Станиславского, начал почин благотворительности и пожертвовал крупную сумму на нужды народного ополчения в 1812 году, а его фамилия была даже выгравирована на мраморной плите благотворителей храма Христа Спасителя.

Он обосновался здесь, в тихом купеческом районе на Таганке после пожара Отечественной войны. В огне сгорела его золотоканительная фабрика «волоченого и плащеного золота и серебра», производившая тончайшую парчовую нить, из которой делали и парчу, и облачения священнослужителей, и придворные мундиры с дорогим золотым шитьем. Спрос на эту продукцию, разумеется, был так велик, что со временем золотоканительная фабрика Алексеева стала крупнейшим предприятием России в этой области, а фамилия Алексеевых — символом крепости, надежности и успеха. А потом именно на их фабрике был впервые применен метод гальванического покрытия проволоки благородными металлами, и с 1909 года здесь стали выпускать провода и кабели. Ныне это — Московский кабельный завод «Электропровод» на М.Алексеевской улице, действующий в том же старинном здании.

И жили Алексеевы поначалу близ своей фабрики — в роскошном доме на Большой Алексеевской, 29. Ранее этот особняк принадлежал московскому городскому голове В.Я Жигареву, на средства которого был неподалеку построен изумительный храм св. Мартина Исповедника по проекту архитектора Родиона Казакова, любимого ученика Василия Баженова и Матвея Казакова. Есть версия, что этот же архитектор, приглашенный для строительства храма, заодно выстроил и сам дом заказчика, перешедший потом к Алексеевым.

17 января 1863 года в этом доме родился Константин Сергеевич Алексеев. И поскольку гений происходил из семьи фабрикантов и сам был фабрикантом, то из этических соображений он впоследствии взял себе сценический псевдоним — Станиславский.

Очень скоро его семья покинула свой родовой дом на Б.Алексеевской, которым владела полвека, и переехала на Садово-Черногрязскую улицу. Отец Станиславского, тоже благотворитель, решил подарить свой бывший дом городу — для устроения в нем Дома призрения купеческих вдов и сирот. Перестройку здания московская Купеческая управа заказала самому А.С.Каминскому, зятю П.М.Третьякова, и В.О.Шервуду, а новоустроенное заведение было названо Никольским в честь рождения наследника престола, будущего императора-страстотерпца Николая II.

Но только недавно, к юбилею столицы на стене этого дома появилась мемориальная табличка с надписью, что в нем родился К.С.Станиславский.

А маленький Костя пошел учиться в гимназию на Покровку, где оказался в одном классе с Саввой Морозовым, будущим меценатом своего театра — там они и познакомились. Но сначала он вернулся на фамильную фабрику и даже был избран председателем ее правления. «Пойду крутить золотую нитку на фабрику», — шутил тогда будущий русский актер. Эта сторона таланта Алексеева долго оставалась в тени, а между тем, востоковед (он закончил Лазаревский институт восточных языков) и инженер, он прежде основания МХАТа усиленно занимался новейшими промышленными технологиями, ездил перенимать опыт за границу, закупал нужные машины и узнавал, «как можно золотить без золота».

Не заставило себя долго ждать и благое начинание. Уже в 1894 году на фабрике появилась читальня для рабочих, а по воскресеньям стали проводиться чтения с показом «туманных картин». И конечно, театр. Станиславский устроил его на фабрике в 1898 году, уже после знаменитой встречи с Немировичем-Данченко, набрав любительскую труппу из рабочих, и стал обучать их актерскому мастерству: по воспоминания очевидца, Станиславский взял однажды полено и на глазах у всех стал разговаривать с ним, как с человеком. Репертуар был классический — ставили в основном пьесы Островского, и имелось одно строжайшее условие — не брать к постановке скабрезных вещей.

И еще этот театр во избежание столкновений с полицией действовал под вывеской Рогожского Общества трезвости. Посетителям по бесплатным пригласительным билетам раздавали надушенные программки. Коммерческие соображения не были приняты в расчет, — рабочие называли Станиславского бессребреником. Он повсеместно, где только мог оказывать благотворительность, оказывал ее: играл в многочисленных спектаклях в пользу бедных детей, сирот, нуждающихся студентов, обедневших деятелей искусства. Как и Савва Морозов, заботился об улучшении производственных условий и жилища своих рабочих. При фабрике был открыт медицинский пункт, куда обращалась за помощью вся Рогожская застава. Все это, по словам Станиславского, «не марает душу».

А когда началась первая мировая война, то многие нагрели руки на беде, получая неимоверные прибыли от возросшего спроса на необходимую продукцию. Станиславский, наоборот, отказался от части прибыли в пользу нужд фабрики и рабочих. К сожалению, и эта сторона жизни великого актера долгое время оставалась обойденной вниманием.

В 1909 году фабрика перешла на выпуск дефицитного кабеля и провода, и тогда было принято решением закрыть рабочий театр. Станиславский и тут выторговал бесплатные и дешевые места для рабочих и учащихся за счет фабрики в роскошном здании МХАТа в Камергерском.

А на Малой Алексеевской в 1910-1912 г.г. было построено современное здание завода, граничащего с Алексеевской церковью.

Упомянем, что династия Алексеевых дала еще одного знаменитого и достойного человека, — московского городского голову и мецената Н.А.Алексеева. Это он основал всемирно известную психиатрическую больницу в Москве на Канатчиковой Даче близ Шаболовки, теперь носящую его имя. (В советское время ей было присвоено имя П.Б. Кащенко).

А в родных краях Алексеев основал городское училище и в 1883 году на свои средства и на своей земле выстроил для него здание на Николоямской, 42. Был приглашен известный архитектор Д.В.Чичагов, строивший в Москве здание Городской Думы на Воскресенской площади (бывший музей Ленина). И в советское время здесь работала музыкальная школа №30, одна из лучших в Москве, теперь известная тем, что ее оканчивал Филипп Киркоров.

А бывший дом купцов Челышевых на Б.Алексеевской Алексеевы продали знаменитой Варваре Морозовой, матери братьев-коллекционеров. Она устроила здесь детское общеобразовательное училище с ремесленными классами, а затем продала его Московскому купеческому обществу. И оно было перестроено архитектором С.У.Соловьевым для образцовых благотворительных квартир меценатов Мазуриных — с кафелем, водопроводом, фаянсовыми умывальниками и даже нефтяными топками в кухонных печах. Так что весь этот тихий район между Таганкой и Рогожкой представлял собой островок московской благотворительности.

Алексеевская церковь, поновленная в 1898 году, была ограблена весной 1922 года и спустя восемь лет закрыта. В 1931 году ее начали ломать, но, к счастью, не сломали, хотя снесли колокольню до второго яруса, барабан с главой и крестом — тем самым, древним. В полуразрушенном здании с трубами и уродливыми навесными лестницами трудно было угадать церковь, — в нем работал завод, потом ремонтно-строительное управление.

А в годы перестройки вновь заговорили о лучшем московском памятнике елизаветинского барокко. И появились планы устроить тут заповедный островок вкупе с соседними старинными усадьбами на Николоямской. Потом пошли слухи о том, что здесь разместится культурный центр посольства Франции, но в итоге на свободной площади выстроили банк, а Алексеевскую церковь вернули верующим, и начался титанический труд ее восстановления.

Несмотря на крайне медленные темпы, в настоящее время она реконструирована уже настолько, что можно увидеть ее силуэт. Особенно красива она зимой, когда на фоне белого снега празднично сверкают ее золотые главки и играют на солнце яркие краски пряничной, красно-белой старомосковской церкви.

И еще одна местная достопримечательность, знакомая, может быть, только старожилам. Рядом с церковью на углу Андрониковской площади приютился старинный трехэтажный дом дореволюционной постройки с убогим продуктовым магазинчиком на первом этаже, ничем не отличающимся от тысячи подобных магазинов. А всего лишь несколько лет назад отсюда разносился сладкий аромат горячих, свежеиспеченных плюшек к чаю, за которыми приходила вся округа. Ведь это была одна из немногих уцелевших и работавших в Москве булочных Филиппова. Потолки ее были по-старинному украшены маленькими лепными изображениями белых цветов с зелеными листочками, — ничего не пощадили. Только сам дом по-прежнему несет тепло и уют старой, православной Москвы.

Тайцы. Церковь Алексия, митрополита Московского.

Проезжая из Красного Села через Тайцы в сторону Гатчины, по левой стороне дороги взору открывается величественный белокаменный храм с устремленным ввысь шлемовидным куполом, словно древнерусский богатырь, застывший на передовой. Как-то невольно, само-собой, хочется остановиться и подольше полюбоваться этим творением, столь неожиданно возникшем в казалось бы, мало чем примечательном поселке…

…Спустя несколько лет, прошедших с момента постройки первой деревянной церкви святителя Алексия, таицкие дачники смогли, наконец, собрать некоторый капитал и образовать строительную комиссию, которая взяла на себя хлопоты, связанные с постройкой нового каменного храма в ознаменование рождения Наследника Цесаревича. Прошедшие в 1913 году торжества по случаю 300-летия Царствования Дома Романовых послужили реальным толчком к осуществлению задуманного дела.

Место под постройку нового каменного храма было отведено на участке рядом с уже существующим деревянным и 15 июня 1914 года епископ Гдовский Вениамин (Казанский) совершил его закладку. Проект церкви, рассчитанной на 1000 человек, выдержанный в древнерусском стиле с необычным шлемовидным куполом, разработал известный петербургский архитектор Иван Васильевич Экскузович, а наблюдение за ее постройкой осуществляли гражданские инженеры Н.И. Постников и С.И. Барет.

Благодаря умелым и энергичным действиям председателя строительной комиссии А.А. Алексеева, проживавшего здесь же, в Тайцах, на Романовском проспекте, уже к началу 1916 года постройка храма была вчерне завершена и на него подняты кресты. Интересным является то, что в его строительстве были использованы железобетонные конструкции, в начале XX века начавшие находить применение и в церковной архитектуре.

Несмотря на столь быстрый ход строительных работ освятить храм к 1917 году так и не успели, а начавшаяся вскоре гражданская война отодвинула время его освящения еще на несколько лет. Судя по всему, богослужения в храме стали совершаться еще задолго до его освящения по полному чину, поскольку уже в августе 1919 года была составлена опись его церковного имущества, из которой явствует, что уже к этому времени в нем находилось несколько икон в довольно массивных серебряных ризах и серебряные лампады (так, например, риза на Тихвинской иконе Божией Матери весила 2,73 кг). Согласно дошедшим до нас сведениям, новопостроенный каменный храм был освящен лишь в 1921 году епископом Кронштадтским Венедиктом (Плотниковым, будущим священномучеником) во имя Святителя Алексия, митрополита Московского. Находившаяся по соседству деревянная церковь спустя два года разобрана и перенесена на новое Таицкое кладбище.

К сожалению, к архивным материалам о довоенной истории Таицкой церкви доступа в настоящее время нет, и ее приходится восстанавливать по воспоминаниям старожилов и отдельным документам, обнаруженным в других архивах.

С 8 сентября 1922 года настоятелем Алексиевской церкви становится молодой священник Петр Белавский, до этого в течение двух лет сослуживший своему отцу протоиерею Иоанну Петровичу Белавскому в Александро-Невской церкви в селе Александровском. Во многом дальнейший духовный и жизненный путь о. Петра определил будущий священномученик Владыка Григорий (Лебедев), прибывший в Петроград в 1923 году в качестве викария — епископа Шлиссельбургского. Живя на даче в Тайцах, он нередко служил и проповедовал в Алексиевской церкви, ведя по вечерам с о. Петром долгие беседы…

Согласно воспоминаниям старожилов, именно в эти годы храм отличался наибольшим благолепием. До революции и некоторое время после нее в Тайцах существовала традиция устраивать на Пасху праздничные фейерверки, а храм украшать разноцветными фонариками. Особым почитанием среди местных жителей пользовались находящиеся в храме иконы святителя Алексия, святителя Николая Чудотворца (изображение в полный рост), Иоанна Предтечи («Во плоти ангел»), Феодоровской Божией Матери и св. блгв. княгини Анны Кашинской с частицей ее мощей. Внутри храма, над входом на хоры, висела картина, изображающая Спасителя и Марию Магдалину. Интересно, что на самих хорах в 1920-1930-е годы никогда не пели. Церковный хор всегда находился на правом клиросе, который полностью закрывали большие иконы.

Среди таицких жителей особо почитался в те годы блаженный Михаил, безмолвник, зарабатывавший на жизнь пилкой дров. Он же предсказал и раскулачивание, приведя однажды ко храму корову и ударив в набат.

С 1927 года о. Петр Белавский находился в молитвенном общении с митрополитом Петроградским Иосифом (Петровых) и архиереями, ему единомысленными, отказавшимися поддержать декларацию митр. Сергия (Страгородского) о лояльности советской власти, и именно при нем Тайцы превращаются в один из центров «иосифлянства»

Власти были прекрасно осведомлены о сложившейся церковной ситуации в Тайцах, и о. Петр знал это, чувствуя, что рано или поздно ему придется пострадать за свои убеждения, и это произошло 29 ноября 1929 года, когда он был арестован и заключен в тюрьму, а спустя год приговорен к 5-ти годам лагерей и отправлен на Соловки.

О священниках, служивших в храме после ареста о. Петра Белавского сведений сохранилось немного. Здесь служили иеромонах Аркадий (сведений о нем обнаружить не удалось), иеромонах Никострат (Лаврешов) из Ново-Афонского подворья в Санкт-Петербурге, с 1927 года служивший в Александро-Невской церкви и арестованный в апреле 1931 г. по делу Истинно-Православной Церкви. Об остальных священниках известно еще меньше: здесь служил протоиерей Иоанн Смолин, в 1932 году в храме служил протоиерей Александр Федорович Васильев (вскоре высланный, о его дальнейшей судьбе также ничего не известно), а после него о. Петр (его фамилию выяснить пока не удалось).

До своей высылки в Сибирь в 1929 году при храме постоянно проживали настоятельница подворья Серафимо-Дивеевского женского монастыря в Старом Петергофе игумения Варсонофия и группа монахинь. Одна из них, монахиня Клавдия, строгая иосифлянка, жила в притворе храма в сторожке.

Первую попытку закрытия храма власти предприняли в мая 1936 года, когда Леноблисполком принял решение о его «ликвидации», однако оно, слава Богу, тогда не было реализовано. Гонения на церковь, тем не менее, в те годы становились все масштабнее, и 11 мая 1939 года по постановлению того же Леноблисполкома последняя Таицкая церковь была все-таки закрыта. В ее стенах власти устроили клуб, однако, по воспоминаниям старожилов, в него никто не ходил.

После закрытия находившиеся в храме иконы и церковная утварь были разграблены или оказались в других храмах. Икона святителя Алексия была чудесным образом спасена жительницей Тайцев Александрой Ивановной Саввиной, после войны икона была передана в Гатчину о. Петру Белавскому и в настоящее время пребывает в Покровской церкви в Мариенбурге. Находившийся в храме иконостас был разобран и, судя по всему, уничтожен. Останки погребенного за алтарем храма председателя строительной комиссии храма Алексея Алексеева были перезахоронены на новом Таицком кладбище (до настоящего времени его могила не сохранилась). На целых два года в храме воцарилась мерзость запустения…

В августе 1941 года безбожная советская власть на время отступила — в Тайцы вошли немецкие части. Местные жители тут же обратились к командованию с просьбой открыть свой любимый храм и разрешить совершение в нем богослужений. Немецкое командование не только откликнулось на их просьбу, но и помогло привести храм в более-менее подобающий ему вид.

Старожилы вспоминают, как вскоре рядом с храмом запылал огромный костер — местные жители и немецкие солдаты выносили из церкви подшивки большевицких газет, портреты Ленина, Сталина и другой хлам и бросали все это в огонь. Немцы помогли даже побелить стены храма и изготовить для него кресты. Из Александро-Невской церкви в Алексиевскую был перенесен и установлен чудом сохранившийся там иконостас, и уже в конце 1941 года в храме вновь затеплились лампады, и стали совершаться богослужения. Интересно, что на первую службу, вместе с местными жителями, пришли и немецкие солдаты («совсем молодые ребята», как вспоминают старожилы), некоторые из них перед этим помогали украшать храм. Первым священником, возобновившим в храме богослужения, стал протоиерей Иоанн Петрович Чудович, в декабре 1942 года перемещенный к Петропавловской церкви на ст. Сиверская (в июне 1944 года он был арестован советскими органами, осужден на 10 лет и бесследно исчез).

По сравнению с другими оккупированными территориями, немецкие части, находившиеся в Тайцах, к местным жителям относились неплохо, наказывая лишь за работу в воскресные дни, когда следовало идти в храм. Церковный хор нередко приглашался для выступления в немецкий санаторий, разместившийся в бывшей усадьбе Демидова.

После перевода о. Иоанна из Тайцев на его место был назначен священник Покровской церкви в Мариенбурге Василий Николаевич Апраксин, начавший с этого времени окормлять одновременно Мариенбургский и Таицкий приходы. Последнее богослужение в Алексиевской церкви было совершено в августе 1943 года, т. к. складывающаяся на фронте обстановка призывала немцев готовиться к отступлению…

Государственная политика, ставшая после войны немного более терпимой по отношению к религии, давала какую-то надежду, что верующим вновь смогут вернуть их церковь. В августе 1946 года жители Тайцев направили ходатайство митрополиту Ленинградскому и Новгородскому Григорию (Чукову) с просьбой открыть храм, сообщая, что «…Богослужения последний раз совершались в августе 1943 года, …образа, подсвечники и колокол сохранены и находятся в храме…» Благочинный пригородного округа в своем письме на имя митрополита добавлял, что «…храм сохранился хорошо, местами есть пробоины от снарядов, стекол нет, иконостас и иконы в нем сохранились». К сожалению, все вопросы об открытии храмов в те годы решались властями, а не Церковью, а их политика в этом вопросе была очевидна. В самих Тайцах, по словам старожилов, особенно рьяным противником открытия храма была председатель местного сельсовета (ее имени уже никто не помнит).

Несмотря на то, что вскоре находившийся в храме иконостас и часть утвари были переданы в открытую в 1947 году Красносельскую Александро-Невскую церковь, местные жители не потеряли надежды на возвращение своего храма. В январе 1954 года они вновь направляют ходатайство, на этот раз патриарху Алексию (Симанскому), сообщая, что «…храм хотят переоборудовать под клуб…, иконостас увезен в Красное Село, кресты с глав сняты и колоколов нет,… население готово восстановить храм за свой счет». Следующее обращение к митрополиту Григорию было направлено в феврале 1955 года, однако и оно оказалось безрезультатным, а в своем рапорте от 21 февраля 1957 года благочинный протоиерей Василий Раевский сообщал митрополиту Ленинградскому и Ладожскому Елевферию (Воронцову), что храм в настоящее время уже занят под клуб, и купола на нем нет.

Последнее обращение с ходатайством о возвращении и об открытии храма жители Тайцев направили на имя патриарха Алексия в феврале 1957 года. Как явствует из архивных документов, к этому времени уже и благочинный пригородного округа протоиерей Василий Раевский во внутренней переписке высказывался против возвращения Таицкого храма, аргументируя это тем, что восстановить его своими силами жителям будет довольно тяжело и, к тому же, в Красном Селе и Гатчине уже есть действующие храмы…

Так белокаменная церковь-красавица вновь, почти на полвека, была предана мерзости запустения.

Лишь к 1990 году благодаря энтузиазму местных жителей, в сердцах которых все эти годы теплилась надежда, полуразрушенный и оскверненный храм (подвал которого был затоплен водой) был возвращен его законному владельцу — Русской Православной Церкви, и с января 1991 года в нем возобновились богослужения. Его первым настоятелем был назначен священник Петр Молчанов. К настоящему времени, благодаря трудам его настоятеля протоиерея Игоря Ковальчука (возглавившего приход в 1992 году), храм вновь предстал во всем своем былом великолепии — восстановлены купол и боковые главки, очищены и побелены стены, сводчатый потолок украшает массивное вызолоченное паникадило, а центральный придел — новый четырехъярусный иконостас. При храме действует и детская воскресная школа. Во всем этом благолепии есть частица труда как простых прихожан — местных жителей, так и щедрых благотворителей.

Идея строительства храма появилась в начале ХХ столетия в связи с бурным развитием Таицкои железной дороги под Петербургом. Церковь была возведена в 1913 — 1914 годах на денежные пожертвования по проекту архитекторов Н. И. Постникова и И. В. Экскузовича и торжественно освящена епископом Гдовским Вениамином во имя святителя Алексия, метрополита Московского. Большой вклад в создание храма внес генера-адьютант К. Н. Нилов.

Белоснежный храм с высоким шлемообразным куполом был расчитан на 700 прихожан.

После революции судьба не пощадила и эту святыню. В 1939 году Таицкий храм был закрыт и превращен в клуб. На время фашистской оккупации, в 1941 — 1944 годах храм был открыт для верующих, а после освобождения Тайцев в нем разместился склад, а позднее поселковый дом культуры, в 1937 году на землю был сброшен большой церковный купол.

В мае 1990 года сходом жителей поселка Тайцы было принято решение о возрождении храма. За короткое время здание храма отреставрировали и в 1992 году в церкви, которая предстала перед нами в первозданном виде, возобновили богослужения.

Также тайцкий храм является памятью погибшим войнам Великой Отечественной воины. В братской могиле на территории храма нашли свой приют 386 павших на полях сражений советских солдат и офицеров.

Добавить комментарий

Закрыть меню